Наши союзники


Важным этапом в осуществлении союзниками своих планов стала операция «Аргумент» — шестидневное непрерывное наступление в период с 20 по 25 февраля 1944 г., получившая впоследствии также название «Большая неделя». В ней приняли участие стратегические ВВС США в Европе (8-е и 15-е ВВС), 9-е (тактические) ВВС генерала Х. Ванденберга и Бомбардировочное командование Великобритании. Основные объекты применения этих сил — производственные мощности по выпуску самолетов, прежде всего истребителей. В частности, подверглись налетам заводы (некоторые атаковались днем и ночью) в Аугсбурге, Брауншвейге, Лейпциге, Штейре, Регенсбурге и других городах. Не менее важным считалось попытаться «выманить» истребители люфтваффе на решительное сражение путем развертывания массированных рейдов против немецкой самолетостроительной промышленности, в ходе которого нанести противнику значительный урон.

<…>

Уже в первый день операции 20 февраля на Брауншвейг — Лейпциг — Готу направились 16 тяжелобомбардировочных авиагрупп (свыше 1000 четырехмоторных машин В-17 и В-24) и 17 авиагрупп истребительного эскорта (835 машин). Результаты оказались очень весомыми, а потери составили всего 21 бомбардировщик. В ходе рейда истребители союзников перехватили группу из 13 двухмоторных Bf ПО и за несколько минут сбили 11! Существенными были потери и групп одномоторных немецких истребителей. В последующих рейдах немецкой ПВО удалось действовать более согласованно — общие потери 8-х ВВС за время операции составили 137 бомбардировщиков, 15-х ВВС — 89, а кроме того были сбиты 28 истребителей эскорта из состава обоих объединений. Однако и немецкие истребители (дневные и ночные из разных объединений) лишились по всем причинам 220 машин, не считая разбомбленных на конвейерах и в цехах заводов, 129 получили повреждения.

<…>

Помимо непосредственного воздействия на германскую военную промышленность стратегическое воздушное наступление союзников вынудило немцев отвести дневную истребительную авиацию для обороны рейха, ослабив ее давление на советско-германском и средиземноморском фронтах, а промышленность Германии отныне сосредоточилась на выпуске истребителей, что привело к сокращению производства других типов самолетов, особенно бомбардировщиков. Кроме того, отвод большинства истребительных авиагрупп в глубь территории рейха облегчил действия англоамериканских ВВС при подготовке и непосредственном осуществлении операции «Оверлорд». Так, за апрель 1944 г. из 6277 боевых вылетов дневных и ночных истребителей люфтваффе на Западе 6085, или 97%, были выполнены для обороны Германии и только 192 — объектов Франции и Голландии.

Хазанов, Д. Б. Стратегическая авиация англо-американских союзников во Второй мировой войне / Д. Б. Хазанов. – Текст : непосредственный // Новая
и новейшая история. – 2014. – № 1 (янв. – февр.). – С. 37–64. – Библиогр. в подстроч. примеч.
В стремлении преуменьшить роль Советского Союза в разгроме фашизма фальсификаторы истории пытаются доказать, что победа, мол, ковалась на просторах Западного фронта. Такое утверждение тоже не выдерживает критики хотя бы потому, что противоречит историческим фактам и здравому смыслу: второй фронт был открыт лишь 6 июня 1944 года, когда исход Второй мировой войны в принципе уже был предрешён. К тому же основной вклад СССР в разгром Германии вынуждены были признать и наши союзники, в частности президент США Ф. Рузвельт и премьер-министр Англии У. Черчилль. Последний, например, резюмировал: «Все наши военные операции осуществляются в весьма незначительных масштабах по сравнению с гигантскими усилиями России».

<…>

Даже высадка союзников в Европе не принизила значения советско-германского фронта. Так, в июне 1944 года против Красной армии действовали 181,5 немецких и 58 дивизий союзников Германии, в то время как американским и английским войскам противостояли 81,5 немецких дивизий. Перед завершающей кампанией 1945 года советские войска имели против себя 179 дивизий Германии и 16 дивизий её союзников, а американские и английские войска — 107 немецких дивизий. Как видно, комментарии здесь будут лишними.

<…>

При этом высадка союзников в Нормандии (операция «Оверлорд») значительно облегчалась советским наступлением 1944 года. Вермахту накануне пришлось перебросить из Германии и Франции почти 40 дивизий. Через четыре дня после начала высадки (10 июня 1944 г.) по просьбе союзников двинулись в наступление войска наших Ленинградского и Карельского фронтов. 23 июня началась крупномасштабная Белорусская стратегическая наступательная операция, которая заставила немцев перебрасывать всё новые дивизии с запада на восток. А в январе 1945 года Красная армия спасала американцев, застрявших в Арденнах, начав наступление раньше намеченного срока.

Стрелецкий, Я. И. «Было такое поколение, которое не создало коллективной
памяти» : искажение правды о Великой Отечественной войне / Я. И. Стрелецкий. – Текст : непосредственный // Военно-исторический журнал. – 2015. – № 6. – С. 3–6. – Библиогр. в примеч.: с. 6.
В ночь на 6 июня три дивизии парашютистов высадились далеко от целей, рассыпались по огромной территории. 101-я американская почти вся погибла или попала в плен. Причем сдавшиеся немецким постам десантники в четыре часа утра стали требовать отправить их в тыл. Открыто пояснили причину: через час начнется артиллерийская и авиационная подготовка.

Ураган снарядов и бомб случайно накрыл 6-ю британскую десантную дивизию, она, в отличие от американской, приземлилась кучно и задачу выполнила. Когда же с кораблей началась высадка войск, их встретил хаотичный и неорганизованный огонь — ведь у немцев не было командиров. Что касается наших западных «друзей», то они больше страдали от собственной паники, от своих же шквалов огня.

На пляже, обозначенном американцами как «Омаха», авиация и флотская артиллерия вообще не попадали по укреплениям. Промахи потом списали на туман. Считается, что корабли не подошли на нужную дистанцию из страха перед мифическими дальнобойными орудиями, а самолеты отбомбились в воду, поскольку летчики опасались зениток. Десантные баржи также отказывались входить в зону огня, выбрасывали пехоту далеко от берега, многие бойцы тонули. Шла совершенно беспорядочная пальба. Солдаты засели в воде за бетонными надолбами и не давали саперам их взрывать — чтобы не лишиться укрытий.

Один из участков обороняла рота чехов. Они не стреляли, желали сдаться, но затем, посовещавшись, решили отступить — поняли, пока они сидят в окопах, американцы так и не выйдут на берег. На «Омахе» потери союзнического десанта составили 1700 убитыми и 3000 ранеными. На другом пляже, названном «Ютой», высадка прошла более успешно — его обороняли всего два взвода немцев (американцы потеряли около 700 убитыми и ранеными).

Германские гарнизоны молили о помощи. Но от командования получали приказы: не паниковать. Мол, это лишь отвлекающий десант, а главный удар ожидается в другом месте. В Бискайском заливе находились германские подлодки, и только небольшую часть из них послали к Нормандии. Ради скорости их погнали в надводном положении. Они стали легкими мишенями для союзных самолетов.

По основным планам обороны «Атлантического вала» предполагалось сразу же контратаковать бронемашинами и сбросить в море десантников, но резервная группировка из четырех танковых дивизий стояла ближе к Кале, где якобы ожидалась высадка. С тем, чтобы задействовать их в сражении, не спешили, только через несколько дней развернули в Нормандию. По дороге они растянулись и подверглись ударам авиации. Эти танки бросили в контратаки не единым кулаком, а разрозненно, по мере подхода.

Американцы и англичане к тому времени уже закрепились, плацдарм прикрывался орудиями флота. На широких пляжах по танкам стреляли, как в тире. Разношерстная пехота из чехов, грузин, узбеков не горела желанием погибать за Гитлера, убивала немецких офицеров и сдавалась. И даже в таких условиях союзники не сумели выполнить задачи первой фазы операции «Оверлорд». Захваченный плацдарм оказался вдвое меньше намеченного.
<…>
На занятом плацдарме уже собралась миллионная группировка. Немцам взять подкрепления было негде — их дивизии погибали в Белоруссии, в котлах под Витебском, Бобруйском, Минском. 25 июля мощнейшая бомбардировка смела германские позиции у Сен-Ло, в прорыв хлынули 2000 американских и британских бронемашин. Союзный флот двинулся в Средиземное море и 15 августа произвел вторую высадку — на южном берегу Франции. Здесь сопротивление было совсем хилое. Победители наступали с двух сторон, без боя вошли в Париж. Германские части перемешались в хаосе, попадали в окружения. В плен взяли 200 000 человек.

Фронт рухнул. Чтобы как-то восстановить оборонительные порядки, немцы ставили в строй 15-летних мальчишек, отцов семейств от 50 до 60 лет. Отменяли брони по болезням. Могли ли юнцы с инвалидами остановить бесчисленные колонны танков, машин, пехоты? В сентябре 1944-го вся масса союзных армий вышла к границам Германии и на несколько месяцев остановилась перед жиденькой обороной, которую только-только начали создавать. Англо-американское командование объясняло: устали бойцы, растянулись коммуникации.

Шамбаров, В. Тайны операции «Оверлорд» / Валерий Шамбаров. – Текст : непосредственный // Свой. – 2019. – № 6. – С. 34–37 : цв. ил.
Во второй половине 1944 года (6 июня) был, наконец, открыт второй фронт в Европе. Экспедиционные силы западных союзников СССР успешно осуществили в Нормандии самую крупную за время Второй мировой войны десантную операцию («Оверлорд»). «Как видно, десант, задуманный в грандиозных масштабах, удался полностью, — писал И. В. Сталин 11 июня 1944 года У. Черчиллю. — Я и мои коллеги не можем не признать, что история не знает другого подобного предприятия с точки зрения его масштабов, широкого замысла и мастерства выполнения». Увенчалась успехом также десантная операция на побережье Южной Франции («Драгун»). Проведя после высадки ряд успешных наступательных операций, вооружённые силы союзников изгнали немецких оккупантов с территории Франции, Бельгии, Люксембурга и части Нидерландов. Важную роль в разгроме немецких оккупантов во Франции сыграли действия французских патриотов (в основном коммунистов). Они освободили многие города (в т. ч. и Париж) и населённые пункты страны задолго до подхода союзных войск.

Осенью 1944 года (в середине сентября) союзные войска вышли к западной границе Германии, к так называемой и широко разрекламированной оборонительной линии Зигфрида, которая тянулась вдоль неё почти на всём протяжении. Несмотря на подавляющее превосходство в силах и средствах, их попытки прорвать эту линию с ходу в условиях возросшего сопротивления противника у границ рейха не увенчались успехом. В связи с этим перед союзным командованием встала проблема выработки плана дальнейших активных действий, однако он оставался на бумаге вплоть до весны 1945 года — до тех пор, пока не стало ясно, что Германия вот-вот рухнет от новых мощных ударов Красной армии.

Отмечая положительное значение открытия второго фронта для хода и исхода вооружённой борьбы в Европе, необходимо вместе с тем иметь в виду, что во второй половине 1944 года оно уже не могло сыграть той роли, которую сыграло бы в предыдущие военные годы, поскольку высадка экспедиционных сил союзников произошла уже тогда, когда в результате героических усилий и огромных жертв советского народа и его вооружённых сил наступил глубокий кризис нацистской Германии, предвещавший её неминуемый, а главное, близкий крах. Наступательные операции союзников проводились в благоприятных условиях, так как советско-германский фронт (СГФ), как и прежде, оставался решающим в войне. Именно здесь, в ходе грандиозного летнего наступления войск Красной армии, вермахт нёс наибольшие потери. Стремясь не допустить полного его разгрома на Востоке, немецкое командование направляло для борьбы с Советским Союзом лучшие, наиболее боеспособные соединения, основное количество средств ведения войны. Следовавшие одно за другим катастрофические поражения гитлеровских войск на СГФ в 1944 году (в Карелии, Белоруссии, Западной Украине, в районе Кишинёв — Яссы, в Прибалтике и др.) существенно облегчили высадки союзников на континенте, создали большие возможности для их последующих действий в Западной Европе. Союзное командование учитывало это благоприятное для него обстоятельство и в июне-декабре 1944 года стремилось координировать свои действия с ходом борьбы Вооружённых Сил СССР. Начальник штаба армии США генерал армии Дж. Маршалл 26 июня 1944 года на одной из пресс-конференций заявил, что «наступательные действия Красной армии проходят по согласованию с союзниками», что «командование Красной армии выполняет своё обещание» и что он не может пожаловаться на нежелание Советского Союза информировать США о своих планах.

<…>

В целом же высадка союзных войск в Северной Франции и их последующие наступательные действия в Западной Европе, предпринятые во второй половине 1944 — начале 1945 года, сыграли известную роль в ускорении окончательного разгрома фашистской Германии. Вместе с тем необходимо ещё раз подчеркнуть, что во второй половине 1944 года, как и прежде, советско-германский фронт оставался главным фронтом Второй мировой войны, где вооружённая борьба велась с наибольшим напряжением, где вермахт терпел одно сокрушительное поражение за другим. Сковывая и отвлекая на себя основные силы нацистской Германии, советские Вооружённые силы обеспечили армиям западных союзников самые благоприятные условия для достижения громадного превосходства в силах над немецкими войсками в Западной Европе.

Иминов, В. Т. «Командование Красной армии выполняет своё обещание» : взаимосвязь событий на советско-германском фронте с ходом вооружённой борьбы войск союзников в Западной Европе (вторая половина 1944 г. – начало 1945 г.) / В. Т. Иминов. – Текст : непосредственный // Военно-исторический журнал. – 2015. – № 1. – С. 3–7 : фот. – Библиогр. в примеч.: с. 7.
Для активизации наблюдений за «Тирпицем», готовившимся выйти из ремонта, в марте 44-го знакомое нам звено «Спитфайров» вернулось в Ваенгу, чтобы вновь снабжать как британцев, так и русских добытыми данными. Наше командование также делилось с товарищами по оружию важными сведениями. А бомбардировщики «Ланкастеры», призванные нанести удары по «Тирпицу», базировались в Архангельске. Тремя их сверхмощными бомбами и был уничтожен наконец знаменитый нацистский линкор — это произошло 12 ноября 1944 года.

Завязывались дружеские отношения и с американскими летчиками. Со 2 июня 1943-го по сентябрь 1944-го при оперативном руководстве штаба 17-й Воздушной армии, которой командовал генерал-полковник Владимир Судец, тяжелые бомбардировщики ВВС США, а также истребители сопровождения после ночных бомбардировок территорий, подконтрольных Германии, на остатках топлива летели дальше на восток. И садились на аэродромы освобожденных районов СССР — в Полтаве, Миргороде, Пирятине. Многие — с сильными повреждениями. Пока пилоты отдыхали, наши авиатехники и механики ремонтировали их самолеты, заправляли топливом, маслом, подвешивали к ним бомбы. А советские «ястребки» барражировали над аэродромами, охраняя заокеанских товарищей от вражеских налетов. Возле нацеленных ввысь зениток не спали наводчики. Затемно американцы отправлялись в обратный путь, вновь выполняя по маршруту следования смертоносное боевое задание. Таким образом они совершили 2207 челночных вылетов, сбросили на крупные промышленные и нефтеносные объекты противника 2000 тонн бомб.

От тех дней осталась и прижилась в народе лихая песня об американских бомбардировщиках в русском переводе: «Мы летим, ковыляя во мгле… Мы летим на последнем крыле. Бак пробит, хвост горит, но машина летит на честном слове и на одном крыле…»

Как бы там ни было, после войны президент Гарри Трумэн не без типичного для людей его круга цинизма отмечал: «Деньги, истраченные на ленд-лиз, безусловно, спасали множество американских жизней. Каждый русский, английский или австралийский солдат, который получал снаряжение по ленд-лизу и шел в бой, пропорционально сокращал военные опасности для нашей собственной молодежи».

Жукова, Л. Крылья ленд-лиза / Людмила Жукова. – Текст :
непосредственный // Свой. – 2016. – № 12. – С. 28–31 : фот.
Последней операцией британских ВВС с территории СССР являлась атака на германский линкор «Тирпиц» в 1944 году. Операция «Параван» (англ. Paravane) была предпринята Королевскими воздушными силами Великобритании 15 сентября с аэродрома Ягодник под Архангельском. Самолёты Avro Lancaster были вооружены 5,5-тонными бомбами «Толлбой» и экспериментальными 500-фунтовыми (227 кг) подводными «ходячими» (самотранспортирующимися) минами. Несмотря на дымовую завесу, поставленную для маскировки «Тирпица» и затруднения бомбометания, одна из бомб всё-таки попала в нос корабля, нанеся повреждения, сделавшие его практически немореходным. У немцев не было возможности поставить «Тирпиц» в сухой док на ремонт, поэтому в октябре линкор перевели в Тромсё в качестве «тяжёлой артиллерийской плавбатареи» на случай ожидавшегося вторжения союзников в Норвегию. Новое место дислокации корабля уже находилось в пределах досягаемости тяжёлых бомбардировщиков бомбардировочного командования Королевских ВВС, базировавшихся в Северной Шотландии. Британцы продолжили атаки на «Тирпиц», не зная о принятом немцами решении не восстанавливать корабль.

В операции «Параван» участвовали 36 самолётов 617-й и 9-й эскадрилий. Питание, предоставление всех видов обеспечения экипажам самолётов осуществляла советская сторона. О том, в каких условиях это происходило, вспоминал командир 617-й эскадрильи подполковник авиации У. Тайт: «Когда из-за стола поднимался последний из завтракавших, наступало время садиться первому обедавшему». Лётчики запивали еду водкой, которая, по их мнению, помогала русским выжить в этом климате. Сержантский состав эскадрилий был размещён в землянках, а офицеры — в плавучей казарме. Заправку и ремонт самолётов осуществляли советские техники.

Конев, А. Н. Финансовый аспект советско-британского военно-морского технического сотрудничества в годы Великой Отечественной войны /
А. Н. Конеев, С. В. Федулов. – Текст : электронный // Военно-исторический журнал. – 2018. – № 2. – С. 16–23 : ил. – Библиогр. в примеч.: с. 23. – URL: https://elibrary.ru/download/elibrary_32684864_89710976.pdf (дата обращения: 11.03.2024). – Режим доступа: Научная электронная библиотека eLibrary.ru.
В свою очередь де Голль добивался от Великобритании и США гарантий того, что после освобождения Франции он сможет сформировать государственную администрацию. С января по конец февраля 1944 г. ФКНО (Французский комитет национального освобождения, сост.) стремился решить этот вопрос, не прибегая к помощи СССР. 6 января Массигли напомнил Макмиллану и Мэрфи, что необходимо заранее договориться о разграничении полномочий между ФКНО и англо-американским командованием после высадки союзных войск во Франции. Он обрисовал дипломатам ситуацию, с которой столкнутся Великобритания и США из-за отсутствия соглашения с де Голлем: им придется либо иметь дело с вишистскими властями, либо установить режим прямого военного управления. 8 января Массигли сообщал Вьено: «Вильсон даже сказал, что, согласившись на участие в боевых действиях на французской территории сил, руководимых Комитетом Освобождения, союзные правительства, хотят они этого или нет, урегулировали вопрос о политическом сотрудничестве с Комитетом». Основываясь на словах представителя США, комиссар по международным делам с оптимизмом смотрел на перспективы отношений с Лондоном и Вашингтоном.

По итогам переговоров с де Голлем, прошедших 12−13 января 1944 г. в Марракеше, Черчилль частично отказался от претензий в адрес ФКНО в связи с делом Буассона, Пейрутона и Фландена. Массигли не скрывал своего воодушевления после встречи двух лидеров и писал Вьено, что «игра сделана» и что «сам Рузвельт будет вынужден уступить» по вопросу о французской администрации после открытия «второго фронта». 2 февраля 1944 г. в беседе с Кеем Массигли выразил уверенность в скором изменении политики США: он был убежден, что по прагматическим, рациональным соображениям Рузвельт пойдет на сближение с де Голлем.

<…>

К концу зимы де Голль стал вновь проявлять интерес к созданию западного блока. 24 февраля 1944 г. он дал указание Массигли, чтобы тот выступил перед ФКНО по вопросу о будущем Рейнской области и территорий, являющихся ее экономическим и стратегическим дополнением на правом берегу реки. Генерал предполагал присоединение данного региона к франко-нидерландско-бельгийской федерации, в которую, возможно, войдет и Великобритания. Выступая в Консультативной Ассамблее, де Голль заявил: «Европейское объединение, осуществленное с нашим участием, широкое настолько, насколько это возможно, могло бы дать нам ряд преимуществ». Во время встреч 20 и 21 марта с новым британским послом-резидентом А. Дафф Купером Массигли не получил однозначного ответа на вопрос о реакции Лондона по поводу речи председателя ФКНО. В конце месяца бельгийские дипломаты сообщили Массигли, что Иден — сторонник западного блока — при обсуждении данной идеи в правительстве столкнулся с «серьезными трудностями». Ранее Рузвельт осудил любой «патернализм по отношению к Франции, Бельгии и Италии». Черчилль прислушался к подобным аргументам. Сталин же воспринял проект «европейского объединения» как антисоветский.

Фалалеев, П. И. Ренне Масигли и его роль во Французском комитете национального освобождения (1943–1944 годы) / П. И. Фалалеев. – Текст : электронный // Новая и новейшая история. – 2015. – № 3 (май–июнь). –
С. 207–220. – URL: https://www.elibrary.ru/download/elibrary_23863718_69588143.pdf (дата обращения: 21.02.2024). – Режим доступа: Научная электронная библиотека eLibrary.ru.
6 июня 1944 года союзники высадились в Нормандии, наконец, открыв полноценный «Второй фронт» в Европе. 15 августа 7-я американская и французская армия «Б» (будущая 1-я) высадились на юге Франции в Провансе.

<…>

В 1944 году приказом Сталина полк (отдельный истребительный авиационный полк «Нормандия-Неман», сражавшийся против Германии на советско-германском фронте, сост.) получил почетное наименование «Неманский». Последним командиром на советском фронте стал майор Луи Дельфино (1912−1968), под начальством которого 20 июня 1945 года летчики вылетели на родину на подаренных Советским Союзом истребителях Як-3. На счету французов — 273 подтвержденных сбитых немецких самолетов, 36 вероятно сбитых и от 50 до 80 поврежденных. Собственные потери — 42 летчика.

<…>

Достигшая численности 250 тысяч человек, 1-я французская армия повела наступление на территорию Рейха от Кольмара, форсировала Рейн южнее Страсбурга и остановилась у истоков Дуная в Шварцвальде. Оттого на ее эмблеме появился девиз «Рейн — Дунай».
В ночь с 8 на 9 мая 1945 года в берлинском пригороде Карлсхорст в здании инженерного училища генерал, командующий армией, де Латтр де Тассиньи поставил подпись под Актом о безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил. 6 июня 1945 года де Латтр стал кавалером советского ордена Суворова 1-й степени.

Чуров, В. Французское кино и немцы : 80 лет назад французские добровольцы в составе вермахта готовились к боям с «большевиками» под Москвой / Владимир Чуров. – Текст : непосредственный // Родина. – 2021. – № 9. –
С. 26–32 : ил.
Ничуть не умаляя вклад союзников в общую победу над Германией, хотелось бы привести некоторые факты из их (англо-американских войск, сост.) боевого «послужного» списка. Скажем прежде всего о том, что их потери в живой силе и технике в 1944—1945 гг. оказались примерно в полтора раза выше немецких, хотя вермахт был уже серьёзно ослаблен поражениями на советско-германском фронте. Напомним и о том, что численное превосходство союзников во время высадки в Нормандии составляло 3:1, в авиации — 16:1. Согласно послевоенным исследованиям армии США, вермахт даже в конце войны был как минимум на треть эффективнее американских войск. С другой стороны, несмотря на то, что в 1945 году Красная армия наступала на глубоко эшелонированную немецкую оборону, советские потери примерно равнялись потерям противника.

<…>

В битве в Арденнах (16 декабря 1944 г. — 25 января 1945 г.), которую фальсификаторы считают чуть ли не главным событием Второй мировой войны, войска вермахта, практически не имея авиации, причинили союзникам серьёзный урон. Англо-американцы потеряли 19 276 человек убитыми, 21 144 пленными и пропавшими без вести, немцы соответственно — 17 236 и 16 000. И это при том, что с 22 декабря 1944 года численное превосходство союзников составляло как минимум 3:1 (600 тыс. англо-американцев против 200 тыс. немцев). Но обо всём этом борзописцы из фальсификаторов начисто забыли, как и о том, что от поражения в Арденнах союзников спасла Красная армия, начав 12 января, намного раньше планировавшихся сроков, Висло-Одерскую операцию, в которой, в том числе из-за недостаточной подготовки, советские войска потеряли 43 151 человека убитыми, 115 783 — ранеными. Немцы потеряли убитыми и ранеными 295 тыс. человек. Результаты обеих операций несопоставимы — советские войска продвинулись на 500 км, союзники смогли лишь восстановить положение на 16 декабря 1944 года. Так что, господа фальсификаторы, прежде чем безоговорочно воспевать боевые заслуги союзников, которые, несомненно, имели место, стоило бы, как у нас говорят, заглянуть в святцы. То же самое следует сделать, прежде чем утверждать, что после войны в странах Восточной Европы якобы вопреки воле её народов был установлен диктаторский режим «на советских штыках».

Платошкин, Н. Н. Параллельная кривая : кто и как фальсифицирует историю и итоги Второй мировой войны / Н. Н. Платошкин. – Текст : непосредственный //
Военно-исторический журнал. – 2016. – № 5. – С. 3–9 : ил. – Библиогр.
в примеч.: с. 9.
Операция «Удар грома» первоначально предусматривала окончательное разрушение Берлина или Лейпцига, но в начале 1945 г. союзники изменили свои намерения и обрушились на Дрезден, где практически не имелось военных объектов. С меморандумом Бомбардировочного командования, которому предстояло нанести первый и наиболее мощный удар, английских пилотов ознакомили в ночь перед атакой (13 февраля), сообщив, что «Дрезден, седьмой по размеру город Германии… на настоящий момент крупнейший район противника, всё еще не подвергавшийся бомбежкам. В середине зимы, с потоками беженцев, направляющимися на запад, и войсками, которые где-то должны быть расквартированы, жилые помещения в дефиците, поскольку требуется не только разместить рабочих, беженцев и войска, но и правительственные учреждения, эвакуированные из других районов… Целью атаки является нанести удар противнику там, где он почувствует его больнее всего, позади частично рухнувшего фронта… и заодно показать русским, когда они прибудут в город, на что способны Королевские ВВС».

Дрезден наряду с Хиросимой и Нагасаки остался в истории Второй мировой войны как символ варварских и бессмысленных бомбардировок, приведших к огромным потерям мирного населения. Температура в огненном смерче, охватившем большую часть города, достигала 1500 градусов. На улицах Дрездена плавился асфальт, а люди, пытавшиеся скрыться на окраинах, падали в него, сливались с дорожным покрытием. Дым поднимался на высоту до 4500 м. Американский исследователь Р. Конроу оценил общие потери мирного населения в 135 тыс. чел., и эти же цифры назывались в официальных советских трудах. Между тем согласно исследованиям, проведенным еще в 1960-х годах, эти цифры завышены в несколько раз — в действительности погибло около 25 тыс. чел.

Хазанов, Д. Б. Стратегическая авиация англо-американских союзников во Второй мировой войне / Д. Б. Хазанов. – Текст : непосредственный // Новая
и новейшая история. – 2014. – № 1 (янв. – февр.). – С. 37–64. – Библиогр.
в подстроч. примеч.
По АЛСИБу в воюющий Советский Союз прибыла и бОльшая часть «Бостонов».

Так, вслед за англичанами, полуофициально называли в СССР Дугласы А-20 (официально — Б-3 и А-20), которые в 1944 году составляли до 25% бомбардировщиков фронтовой авиации (без По-2), а на 1 мая 1945 года — 13,7%; служили они и разведчиками, а на флоте — торпедоносцами.

Это была прочная машина с мощными и надежными двигателями, простая на взлете и посадке (благодаря все тому же шасси с носовым колесом), с отапливаемой кабиной. Именно «Бостоны» потопили 16 июля 1944 года в финском порту Котка немецкую тяжелую зенитную плавбатарею «Ниобе» — самый крупный боевой корабль, уничтоженный советской авиацией. Идя на цель на максимальной скорости и на высоте 30 метров — на уровне топов (верхушек) мачт, — топмачтовики А-20Ж майора И. Н. Пономаренко и лейтенанта И. К. Сачко сбросили 1000-килограммовые бомбы так, чтобы они отрикошетировали от поверхности воды и врезались в борт «Ниобе»…

16 октября 1944 года над Баренцевым морем, близ норвежского мыса Кибергнес, торпедоносец А-20Ж гвардии подполковника Б. П. Сыромятникова был подожжен немецким асом майором Г. Эрлером, но продолжал идти на танкер «Грете» — упав в море в 200 метрах от цели…

13 февраля 1945 года над Балтикой, севернее косы Хель, топмачтовик А-20Ж младшего лейтенанта В. П. Носова был подожжен зениткой, но продолжал идти на транспорт Н-27 — и, врезавшись в него, потопил…

За месяц, вспоминал ветеран 51-го минно-торпедного авиаполка ВВС ВМФ А. С. Уранов, из 27 экипажей «11 ушли на дно» Балтики…

Смирнов, А. А потом эти самолеты бомбили Берлин... : 75 лет назад заработала на полную мощность советско-американская авиатрасса
Аляска-Сибирь / Андрей Смирнов. – Текст : непосредственный // Родина. – 2018. – № 6. – С. 38–44 : фот. – Библиогр. в примеч.: с. 44.
Самые существенные для советских ВМС заказы были реализованы союзниками лишь в период 1944—1945 гг., ближе к завершению войны в Европе, когда общий тоннаж зарубежного морского снабжения (63 255 англо-т к июлю 1945 г.) в целом адекватно соответствовал потребностям отечественного флота, став важнейшим средством поддержания его боеспособности.

<…>

Так, американцы направили в Советский Союз большое количество боевых кораблей различных классов. Уже ко времени окончания действия Лондонского протокола (1 июля 1944 г.) оперативные соединения советских ВМС за истекший год успели принять на вооружение два британских и десять американских тральщиков, восемь английских и 35 американских катеров, 12 больших и 44 малых американских охотников за подводными лодками. Дополнительно, ко времени окончания войны с Германией, на условиях Оттавского соглашения в страну по ленд-лизу завезли ещё 34 больших и 16 малых охотников и 122 торпедных катера ВМФ CША.

<…>

Благодаря ленд-лизу ко времени окончания боевых действий в Европе весной 1945 г. советский ВМФ успел пополниться восемью десантными баржами, 46 большими (SC-110) и 60 малыми (RPC и РТС) охотниками за подводными лодками, 22 тральщиками (AM, ТАМ и MMS) и 122 боеготовыми торпедными катерами (А-1 «Воспер», А-2 «Хиггинс», Д-3 «ЭЛКО»).

<…>

Поставляемые из-за рубежа корабли отличались хорошим уровнем исполнения и высокими характеристиками. В отчёте о проделанной НКВТ работе за период Великой Отечественной войны отмечалось: «Большие и малые охотники, минные тральщики и торпедные катера по своим мореходным качествам, манёвренности, оборудованию, средствам управления и наблюдения, а также вооружению удовлетворяют требованиям ВМФ, а по качеству отделки, комфортабельности и удобств для жизни личного состава стоят выше кораблей такого же класса отечественного производства». Даже переоборудованные англичанами из старых китобойных судов тральщики ТАМ (семь единиц) были оснащены современными для той поры акустическими и электромагнитными тралами, рассчитанными на борьбу со всеми типами неконтактных мин, применявшихся противником. Кроме того, в результате интенсификации сотрудничества ВМС Великобритании и США с флотом СССР в 1944—1945 гг. стало возможным появление в его рядах соединений, полностью оснащённых иностранными судами. Именно так Северный флот получил бригаду торпедных катеров, бригаду и дивизион больших охотников, два дивизиона тральщиков; Балтийский — дивизион больших охотников, два дивизиона катеров; Черноморский — три дивизиона кораблей различных классов (больших охотников, сторожевиков, торпедных катеров).

<…>

Наряду с корабельным ленд-лизом в 1941—1945 гг. важнейшим направлением усиления советских ВМС выступили союзнические поставки морского имущества, завозившегося в СССР отдельно от боевых и вспомогательных судов. Например, в «Отчёте Управления кораблестроения НКВМФ» утверждалось: «Постройка всех боевых катеров, тральщиков, больших охотников и других кораблей обеспечивалась в основном импортным оборудованием». Прежде всего речь здесь идёт о дизельгенераторах, выпуск которых отечественная промышленность прекратила из-за недостатка производственных мощностей. В результате поступавшие в страну по ленд-лизу дизельгенераторы и другое электрооборудование полностью (на 100%) удовлетворили потребности программы советского военного судостроения. Не менее существенную роль в поддержании боеготовности флотов СССР в завершающий период войны суждено было сыграть американским судовым моторам — продукции фирм «Дженерал Моторс», «Купер Бессемер», «Паккард», «Вольверин», «Холл-Скотт» и проч. По свидетельству Инженерного управления НКВТ, большинство поставлявшихся в Советский Союз двигателей иностранного производства оказались современными и заслуживали положительной оценки с точки зрения компактности, удобства обслуживания и высокого качества изготовления деталей — к 1945 г. ими были оснащены все без исключения новые советские катера.

Комарков, А. Ю. Военно-морской ленд-лиз для СССР в годы Великой Отечественной войны / А. Ю. Комарков. – Текст : непосредственный // Российская история. – 2015. – № 4 (июль–авг.). – С. 123–136. – Библиогр.
в подстроч. примеч.
В течение всей войны Мурманск наряду с Архангельском был одним из главных портов, куда доставлялась помощь союзников по ленд-лизу. Именно этим объясняются попытки немецкого командования захватить город, прервать железнодорожное сообщение северных районов с центральными частями страны. Весной — летом 1942 г. на город обрушились жесточайшие бомбардировки — люфтваффе именно таким образом пытались парализовать возможность приема судов в мурманском порту. Город-порт в основном был деревянным, только в центре были каменные дома, бОльшая часть города сгорела, но порт продолжал действовать.

Несмотря на все усилия немцев, полностью прервать эту коммуникационную линию им так и не удалось, хотя немало кораблей и грузов арктических конвоев были потеряны. Арктические конвои перевезли около 22% грузов по лендлизу из США и Великобритании в СССР, причем в первый год войны — около 60%. В процессе обеспечения конвойных операций боевые действия флотов развернулись на огромном пространстве — от Норвежского моря до острова Уединения в Карском море, где немецкие подводные лодки вплоть до осени 1944 г. нападали на полярные станции и корабли, шедшие по Северному морскому пути.

Сорокин, А. «Нелегкой походкой матросской иду я навстречу врагам...» :
Петсамо-Киркенесская операция 1944 года вынудила фашистов ослабить атаки на арктические конвои / Андрей Сорокин. – Текст : непосредственный //
Родина. – 2019. – № 11. – С. 122–129 : фот. – Библиогр. в примеч.: с. 129.
За годы войны правительство потратило 100 млн долларов на наём рабочих из Мексики, в основном для работы в сельском хозяйстве. Они трудились в 21 штате и к 1944 году собрали урожай на 432 млн долларов.

Рабочие места на предприятиях, освободившиеся в результате призыва в вооружённые силы, заняли чернокожие американцы. Во время войны они составляли 10−11 проц. населения (около 13,5 млн человек), к 1944 году занимали 25 проц. должностей литейщиков, 12 проц. рабочих мест в судостроении и сталелитейной промышленности. Негритянские сообщества индустриальных районов Сан-Франциско, Портленда и Сиэтла увеличились в несколько раз. Наиболее притягательным городом для них была автомобильная столица США — Детройт, заводы которого работали на полную мощность. Новые рабочие места и выросшая заработная плата способствовали повышению материального уровня чернокожих, но их правовое положение оставалось ущербным.

<…>

Совокупные доходы американцев были значительными и в 1944 году составили 150 млрд долларов. На годы войны пришёлся пик расходов в ресторанах, театрах, ночных клубах, игорных заведениях, на покупку драгоценностей, парфюмерии и меховых изделий.

<…>

Военные расходы США требовали огромных капиталовложений. Для привлечения средств государство активно распространяло облигации военного займа. Он давал американцам чувство причастности к борьбе с фашизмом, неразрывности тыла и фронта. К 1944 году около 85 млн из них приобрели облигации займа федерального правительства.

<…>

В 1945 году о Крымской конференции слышали 70 проц. опрошенных американцев. Она произвела положительное впечатление на 70 проц. сторонников Рузвельта и на 52 проц. голосовавших в 1944 году за его соперника Т. Дьюи. 65 проц. американцев не сомневались в том, что СССР выполнит союзнический долг в отношении противоборства с Японией. 55 проц. назвали СССР надёжным союзником в послевоенной дипломатии. 31 проц. высказали противоположное мнение. Москве доверяли 60 проц. американцев со средним образованием, 62 проц. с незаконченным высшим и 51 проц. окончивших вузы. Число сомневавшихся в этих категориях опрошенных колебалось между 29 и 31 проц.

<…>

К 1945 году накопления американцев составили почти 100 млрд долларов. Получая возросшие зарплаты и помня депрессию предвоенного десятилетия, они опасались открыто признаваться в том, что хотят продолжения войны, но боялись повторения Великой депрессии из-за отсутствия стабильных военных заказов. Семь из десяти граждан США признавали, что война не потребовала от них «каких-то настоящих жертв». Двойная победа — сначала над Великой депрессией, затем над фашизмом — привела к тому, что за Второй мировой в США негласно закрепилось название «хорошая война».

Суржик, Д. В. Вторая мировая – «хорошая война» для США / Д. В. Суржик. – Текст : непосредственный // Военно-исторический журнал. – 2015. – № 7. –
С. 20–26 : ил. – Библиогр. в примеч.: с. 26.
Оценки состояния советского общества с позиций его соответствия американским стандартам либерализма и прав человека фигурировали в средствах массовой информации США на протяжении всей войны. При этом сами понятия «либерализм», «демократия», «права человека» отличались разнообразием трактовок, как правило, находившихся в прямой зависимости от политических пристрастий авторов и редакций. В результате спектр оценок оказался чрезвычайно широким, а границы между его наиболее существенными содержательными сегментами — размытыми. Кроме того, он никогда не был однородным. Соотношение между позитивно и негативно заряженными отзывами постоянно менялось.

Подозрительность в отношении СССР никогда не исчезала полностью: ей были свойственны приливы и отливы. Но в течение большей части войны подавляющее число американцев считали, что России можно доверять. <…> Отлив популярности России наметился летом 1944 года на фоне операции союзных войск в Нормандии по открытию «второго фронта», затем вновь был прилив, вызванный тем, что союзники окружили Берлин, соединившись друг с другом, сменившийся новым охлаждением после капитуляции Германии.

К 1944 году победы союзников поставили вопросы об устройстве послевоенного мира и, особенно о сфере влияния Советского Союза в Восточной Европе. Вновь инспирировавшиеся комментариями прессы страхи перед враждебностью Советов стали расти. И если военные победы Красной армии, мужество работников тыла и успехи мобилизационной экономики в СССР создавали почву для укрепления у американцев «коалиционного чувства» и доверия к своему союзнику, то сомнения в восприимчивости Советского государства и общества к идеалам «четырёх свобод» и Атлантической хартии питали настроения скептиков.

Рычкова, О. В. «Многие социальные программы выполняются в Советском Союзе даже в условиях войны...» : СССР в материалах американской прессы 1941–1945 годов / О. В. Рычкова. – Текст : непосредственный // Военно-исторический журнал. – 2017. – № 6. – С. 41–45. – Библиогр.: с. 45.
Глубокая зависимость от военных успехов СССР вынуждала западных союзников проявлять большие, чем когда-либо, терпимость и понимание его интересов безопасности, в первую очередь, в части признания его довоенных западных границ. «После двух войн, которые унесли от 20 до 30 миллионов русских жизней, Россия имеет право на полную безопасность своих западных границ, — отмечал Черчилль в телеграмме Идену 7 января 1944 г., поясняя мотивы решения Лондона признать советско-польскую границу по состоянию на 22 июня 1941 г.: «Мы объявили войну из-за Польши…, но мы никогда не брали на себя обязательств защищать существующие польские границы… Без русских армий Польша была бы уничтожена или низведена до рабского состояния и само существование польской нации оказалось бы под ударом. Доблесть и стойкость русских армий освобождают Польшу, и никакая другая сила не смогла бы этого сделать. Польша теперь становится большим независимым государством в центре Европы с прекрасной береговой линией и лучшей территорией, чем прежде… Они [поляки] будут дураками, если вообразят, что мы пойдем на войну с русскими ради восточной границы Польши. Народы, оказавшиеся неспособными защитить свою страну, должны в разумной мере принимать руководство со стороны стран, которые их спасли и обещают свободу и безопасность в будущем».

<…>

Вместе с тем с весны 1944 г. в британской и американской ведомственной аналитике постепенно начинает реанимироваться негативный образ СССР как агрессора и угрозы «цивилизованному миру». Пальма сомнительного первенства в «демонизации» Москвы принадлежала военным планировщикам. В меморандуме Штаба армии США от 13 мая 1944 г. СССР назывался «непредсказуемым» и «случайным» союзником и подчёркивалось, что «презумпция о том, что для поддержания мира надо умиротворять СССР, в корне неверна». <…> В августе 1944 г. британский Штаб послевоенного планирования, где заседали, в основном, военные, подготовил проекты двух концептуальных документов, которые открыто рассматривали СССР как будущего врага номер один и предлагали создать «западноевропейскую группировку государств, … которая должна включать часть Германии, если не всю её». <…> «Германия станет ключом к безопасности наших островов в будущем, — говорилось в этих проектах, — … может прийти время, когда нам придётся опираться на её поддержку против враждебного Советского Союза… Расчленение Германии будет в долгосрочном плане нашим стратегическим преимуществом, если нам потребуется немецкая помощь против враждебного Союза Советских Социалистических Республик. … Весьма маловероятно, чтобы подобную помощь нам предоставила бы единая Германия, но мы можем надеяться, что включим части расчленённой Германии в северо-западную европейскую группировку, тем самым усилив и углубив нашу оборону. По крайней мере, расчленение уменьшит вероятность, что вся Германия попадёт в советскую орбиту и объединится с Советским Союзом против нас».

Сидоров, А. Ю. Западные союзники об СССР. Восприятия, суждения, оценки
(1941-1945 годы) / А. Ю. Сидоров. – Текст : электронный // Новая и новейшая
история. – 2017. – № 3 (май–июнь). – С. 152–168. – URL: https://www.elibrary.ru/download/elibrary_29316030_84474618.pdf (дата обращения: 21.02.2024). – Режим доступа: Научная электронная библиотека eLibrary.ru.
Освещение темы войны осознавалось как дело государственной важности не только в Советском Союзе. Правительства многих стран поддерживали мастеров, посвящавших свои произведения подвигам на передовой и в тылу. <…> В их числе был и Чарльз Пирс, живописец, иллюстратор, являвшийся военным художником еще в Первую мировую. С началом Второй он получил заказ на освещение событий, связанных с флотом. Так была написана картина «Конвой в Россию» (1944−1945), где видим уцелевшие корабли, доставляющие в СССР грузы по ленд-лизу. Путь, который преодолевали американские и британские суда, был труден и опасен не только из-за суровой северной погоды, но и по причине обстрелов со стороны оккупированной нацистами Норвегии.


Александрова, А. Трагический батализм / Анна Александрова. – Текст : непосредственный // Свой. – 2021. – № 5. – С. 12–17 : цв. ил.
Общий настрой союзников на послевоенное сотрудничество продемонстрировала Крымская (Ялтинская) конференция руководителей трех союзных держав, состоявшаяся 4−11 февраля 1945 г., — первая в мировой истории конференция на высшем уровне, занимавшаяся глобальными проблемами мироустройства. Речь шла в первую очередь о решении ее участниками германской проблемы, включая репарационный вопрос, оказании содействия освобожденным европейским народам в организации их послевоенной жизни, создании международной организации безопасности, координации усилий союзников в войне против Японии.

В Москве стремились сохранить на будущее сотрудничество с западными союзниками и вместе с тем добиться удовлетворения коренных интересов своей территориальной и политической безопасности, включая окончательное признание новых советских границ как в Европе, так и на Дальнем Востоке и создания пояса дружественных соседних государств, и хотя бы частичного возмещения понесенного ущерба от германской агрессии. Это была трудно выполнимая дипломатическая задача, равнозначная, как стало принято говорить в дипломатических кругах в ХХI в., искусству «делать шпагат», и потребовавшая большой гибкости на конференции от советской делегации.

Борисов, А. Ю. Война и Победа. Как рождался послевоенный мир / А. Ю. Борисов. – Текст : электронный // Новая и новейшая история. – 2015. –
№ 2 (март–апр.). – С. 3–23. – URL: https://www.elibrary.ru/download/elibrary_23299582_88841683.pdf (дата обращения: 21.02.2024). – Режим доступа: Научная электронная библиотека eLibrary.ru.
Накануне Ялтинской конференции Адольф Гитлер убеждал своих ближайших помощников в том, что по мере «русского коммунистического продвижения» в Европе «шансы на изменение позиции Запада увеличатся с каждым километром приближения советских солдат к Берлину».

<…>

Потому столь мощный резонанс в мире получило радиообращение президента США Франклина Рузвельта к американскому народу в январе 1945 года, накануне Ялтинской конференции: «Я хотел бы самым серьезным образом предостеречь от вредоносных последствий вражеской пропаганды… Каждый, даже пустяковый слушок, рассчитанный на то, чтобы подорвать нашу веру в союзников, подобен настоящему вражескому агенту в наших рядах — делается попытка подорвать наши военные усилия. То там, то здесь распространяются злобные и необоснованные слухи — против русских, против англичан, против наших боевых командующих. Если вы внимательно изучили эти слухи, то каждый из них отмечен клеймом — сделано в Германии».

Занятая Рузвельтом позиция нарушала расчеты не только немцев, но и японцев, которые также возлагали немалые надежды на разлад в коалиции союзников. С другой стороны, это укрепляло доверие к Рузвельту у советской стороны.

Сохраняя лояльное и уважительное отношение к Черчиллю как лидеру народа Великобритании и союзнику в войне, советский руководитель Иосиф Сталин считал необходимым и правильным решать главные вопросы в первую очередь с президентом США. Это проявилось и при согласовании позиций по поводу вступления СССР в войну с Японией.

<…>

Как рассказывал тогдашний посол СССР в США Андрей Громыко, уже утром следующего дня после открытия конференции Сталин через специального посыльного получил «весьма срочный пакет от президента». Вот как описывает этот эпизод Громыко:

«.Сталин протянул мне какую-то бумагу и сказал:

 — Вот письмо от Рузвельта. Я только что его получил.

А затем, чуть помедлив, добавил:

 — Я хотел бы, чтобы вы перевели мне это письмо устно. Хочу до заседания хотя бы на слух знать его содержание.

Я с ходу сделал перевод. Сталин по мере того, как я говорил, просил повторить содержание той или иной фразы. Письмо посвящалось Курильским островам и Сахалину. Рузвельт сообщал о признании правительством США прав Советского Союза на находившуюся под японской оккупацией половину острова Сахалин и Курильские острова.

Сталин с каким-то, я бы сказал, особым удовлетворением держал в руке письмо Рузвельта, после того как ознакомился с его содержанием. Несколько раз он прошелся с ним по комнате, служившей кабинетом, как будто не желал выпускать из рук то, что получил. Он продолжал держать письмо в руке и в тот момент, когда я от него уходил…
Можно сказать, что позиция президента США и его администрации по вопросу о Сахалине и Курильских островах, а также по вопросу о втором фронте в немалой степени объясняла отношение Сталина к Рузвельту и как к человеку".

Кошкин, А. Сталин – Рузвельт: двое перед вызовами послевоенного мира : поучительный опыт личного взаимодействия лидеров СССР и США
на Ялтинской конференции союзных держав (4–11 февраля 1945 года) / Анатолий Кошкин. – Текст : непосредственный // Родина. – 2016. – № 3. –
С. 121–126 : фот.
…Февраль 1945-го. Исход войны уже ни у кого не вызывает сомнений. Лидеры стран антигитлеровской коалиции собрались в Ливадийском дворце. Там в ходе Ялтинской конференции определялась конфигурация послевоенного мира. Такое важное политическое мероприятие — и без культурной программы? Конечно же, гостей пригласили в знаменитый «Артек» — всесоюзная детская здравница только-только восстановилась. Нарком иностранных дел Молотов в присутствии Сталина торжественно вручил Рузвельту и Черчиллю трогательные приглашения: пионеры искренне благодарили лидеров союзнических держав за помощь в победе над общим врагом и звали на чай. Но от Ялты до «Артека» по тем временам — два часа пути. Так что «Thank you very much!», рады бы, но, как говорится, время — деньги. Министры иностранных дел тоже не могли оставить своих шефов без поддержки в ходе ответственных переговоров.

Тогда кто? Следующие по рангу — послы США и Великобритании в Москве, Аверелл Гарриман и Арчибальд Керр. Им и поручили навестить детишек. Вместе с мужчинами в экзотический «pioneer camp» отправилась супруга британского премьера Клементина Черчилль. Безопасность гостей, помимо штатной охраны, обеспечивали еще несколько сотен внезапно прибывших офицеров НКВД, переодетых пионервожатыми.

После экскурсии по лагерю — традиционное культурное «блюдо»: детский концерт. Гвоздем программы стал гимн США, исполненный советскими пионерами на чистом английском. Дошло до подарков. Клементина Черчилль преподнесла артековцам полтора десятка больших госпитальных палаток на сорок мест каждая (которые, кстати, верой и правдой прослужили до 1960 года). Керр выписал на восстановление здравницы чек на 5000 фунтов, а его американский коллега — на 10 000 долларов (по тогдашнему курсу его дар «весил» ощутимо меньше британского).

Наверняка где-то в архивной пыли можно обнаружить, чем отдарилась ребятня в отношении британцев, но на самом деле это не очень интересно. Гораздо любопытнее — сувенир для американца. Настоящее произведение искусства! Четверо пионеров торжественно и осторожно внесли внушительных размеров герб США с белоголовым орлом, очень эффектно выполненный из ценнейших пород дерева. В прилагаемом к подарку сертификате значилось: сандал, самшит, секвойя, слоновая пальма, парротия персидская, красное и черное дерево, черная ольха. Все без обмана, подпись: Калинин.

Тогдашний руководитель методического отдела «Артека» Владимир Свистов, ведавший приемом зарубежных делегаций, вспоминает детали необычного дня. На восторженный возглас посла, куда, мол, пристроить такую красоту, сопровождавший гостей личный переводчик Сталина Валентин Бережков ненавязчиво обронил: «Да повесьте у себя в рабочем кабинете. Англичане умрут от зависти». В итоге в феврале 45-го герб «прописался» в самом секретном помещении посольства США в Москве. Так началась операция «Исповедь». Впоследствии историки спецслужб назовут ее шедевром шпионажа.

Ведомство Берии давно присматривалось к американскому посольству, а с началом войны — особенно. От понимания, куда качнется «дядя Сэм», зависела не просто безопасность, но и — на некоторых отрезках времени — сам факт существования нашей страны. Потому-то и засылали агентуру к сотрудникам миссии. Как могли, устанавливали подслушивающие устройства. Однако американцы знали, с кем и в какую игру играют, и не предоставляли нам ни малейшего шанса проникнуть в посольские помещения уровня «top-secret» — к послу, шифровальщикам… А ведь именно они интересовали нашу разведку в первую очередь. О том, что говорилось в других комнатах и коридорах, большей частью можно было узнать и из газет. К тому же традиционные прослушивающие устройства обладали неприятным качеством: у них периодически садились батарейки. На замене элементов питания «горели» многие агенты. Кстати, о горении. Даже когда в посольстве США однажды случился пожар, американцы не пропустили наших брандмейстеров, опасаясь, что те, пустив дым в глаза, вместо борьбы с огнем начнут вживлять где только можно специальные предметы.

<…>

Сталин поставил вопрос ребром. Должно быть разработано подслушивающее устройство, способное работать в максимально автономном режиме и быть незаметным для объекта слежки — первое. И второе — его следует установить в кабинете посла Гарримана. Точка.

Удивительно, но это сложнейшее задание было выполнено. По обоим пунктам. Как «жучок» попал в заданные «координаты», уже понятно: артековцы помогли. Герб был с начинкой. Но и, конечно, само провидение оказалось на нашей стороне, хоть и говорят теперь, что все было заранее просчитано. Да, что Черчилль и Рузвельт не смогут поехать в «Артек», можно было предвидеть. Что их министры иностранных дел останутся при шефах — тоже. Но то, что Гарриман так неосмотрительно последует совету сталинского переводчика и установит герб в собственном кабинете, разве можно предугадать? Впрочем, тогдашний посол не был ни карьерным дипломатом, ни разведчиком, в международное ведомство попал из крупного бизнеса. Организаторы операции тщательно изучили его вкусы и пристрастия. Например, выяснили, что он увлекался изделиями из дерева. Наверняка учитывали и хватательный рефлекс мультимиллионера, который оказался сильнее чувства осторожности. Все так. И все же признаем: без госпожи Удачи в этом деле не обошлось. Кстати, наши еще несколько недель пребывали в неведении: куда американцы пристроят подарок, могли ведь и в Штаты запросто отправить. И только когда слухач-оперативник, устроившийся в конспиративной квартире неподалеку, уловил в наушниках знакомый голос Гарримана, успокоились: план сработал.

Перекрест, В. Исповедь «Златоуста» / Владимир Перекрест. – Текст :
непосредственный // Свой. – 2016. – № 5. – С. 32–35 : фот.
Радость немцев от прихода американских оккупационных войск вскоре сменилась разочарованием и чувством обиды. Надежды, возлагавшиеся на американцев, оказались иллюзорными. Известно немало случаев, когда цветы, преподносившиеся жителями вступавшим в населённый пункт частям армии США, последними отвергались с заявлением: «Мы пришли к вам не как друзья, а как враги». Поведение союзных военнослужащих по отношению к местному населению с самого начала не отличалось особыми церемониями. Лежавшая у ног союзных войск поверженная Германия рассматривалась ими как военная добыча. Многие американские солдаты не считали чем-то недостойным грабить страну, которая ввергла мир в состояние войны.

Прежде всего, восприятие немецким населением американских оккупационных войск определялось их отношением к насущным вопросам жителей: снабжение продовольствием, восстановление промышленности и торговли, культурно-досуговое обслуживание и т. д. Для американских властей было характерно индифферентное отношение к проблемам продовольственного обеспечения населения. В данном вопросе жители были предоставлены самим себе. В эту важную область интересов населения оккупационные власти либо вообще не вмешивались, либо проявляли формальный интерес. Например, в таком крупном промышленном центре, как Лейпциг, население почти не получало животных жиров, мяса, картошки. Совершенно очевидно, что такое равнодушие к нуждам людей не могло не отразиться на изменении отношения горожан к американцам.

<…>

Возвращаясь к рассмотрению вопросов оккупации американскими войсками территории Германии, необходимо отметить, что связь между военными комендантами и органами местного самоуправления была весьма слабой. Нередко американские власти оставляли городской магистрат и окружное управление почти в том же составе, что и при гитлеровском режиме. Приказы и распоряжения, которые в основном были посвящены регламентации жизни в городах, регулированию торговли и правилам уличного движения, издавались на немецком и английском языках за подписью бургомистра с согласия американской военной комендатуры. Бургомистр г. Роннебурга Кольмайэр вспоминал, что военные коменданты сменялись очень часто, «последний пробыл на своём посту всего неделю… Коменданты меня почти не принимали и ограничивали свой интерес только женщинами».

<…>

Как вспоминал начальник Управления советской военной администрации земли Тюрингия генерал-майор И. С. Колесниченко, «за время кратковременной оккупации Тюрингии американские военные власти совершенно не меняли существовавший при фашизме аппарат органов самоуправления в районах, городах и общинах, только кое-где заменили бургомистров. Ими были также назначены „правительственный президент“ земли доктор Г. Бриль и несколько „правительственных директоров“. Но так как всякая общественная деятельность американцами же была запрещена, то и президент, и директоры земельного управления ничего не могли делать для возрождения хозяйственной, политической и культурной жизни в Тюрингии».

<…>

По рассказам очевидцев, военнослужащие американской армии нередко злоупотребляли плохим продовольственным положением населения, склоняя немецких женщин к сожительству с ними, насаждая тем самым проституцию, увеличивая количество венерических заболеваний как среди населения, так и среди солдат. Для борьбы с этим явлением в г. Криммишау полиция с согласия американских властей отбирала у немок, гулявших с американцами, удостоверения личности, а затем подвергала их медицинскому освидетельствованию.

Жители Лейпцига, Цвиккау и Криммишау отмечали, что американцы вели себя грубо, вызывающе, производили аресты даже за незначительное по времени нарушение режима — нахождение на улице после наступления комендантского часа. Нередко американские солдаты отбирали у жителей спиртное и ценные вещи: фотоаппараты, часы, золото, бытовые радиоприёмники, предметы культурного наследия и т. д. Награбленное имущество отсылалось по военной почте в Америку. Когда же это явление приняло массовый и неконтролируемый характер, союзное командование вынуждено было выпустить специальную директиву, согласно которой к пересылке по почте домой разрешались только те предметы, которые имели нацистскую символику или принадлежали вооружённым силам Германии и были обнаружены на военных объектах. В каждую посылку вкладывалось разрешение, подписанное командиром части. И хотя практика отсылки домой награбленных в Германии ценных вещей полностью не прекратилась, она приняла контролируемый характер.

Гужва, Д. Г. Иллюзорные надежды : взаимоотношения немецкого населения
и американских оккупационных войск в 1945 году / Д. Г. Гужва. – Текст : непосредственный // Военно-исторический журнал. – 2015. – № 12. –
С. 34–36. – Библиогр. в примеч.: с. 36.
Для полноты картины следует посмотреть, как обстояли дела с мародёрством в армиях союзников — США и Великобритании, странах, где живут «независимые и свободные, терпимые и благородные люди», которые вели войну в защиту «традиционных либеральных ценностей».

Например, германский обер-ефрейтор Кописке вспоминал: «На железнодорожном переезде перед самой деревней нас встретил „пост по сбору оружия и часов“. Я думал, что мне это снится: цивилизованные, благополучные англичане отбирают часы у заросших грязью немецких солдат!.. Охранявшие нас англичане… хвалились друг перед другом своими трофеями, высоко вскидывая руки, унизанные наручными часами».

А вот что писал в мемуарах гвардии сержант Н. Н. Никулин: «У Бранденбургских ворот возникла огромная барахолка, на которой шла любая валюта и можно было купить всё: костюм, пистолет, жратву, женщину, автомашину. Я видел, как американский полковник прямо из джипа торговал часами, развесив их на растопыренных пальцах…».

Интересна книга «Дорога Победителя» австралийского военного корреспондента Осмара Уайта, находившегося в Европе в войсках 3-й армии США. Касаясь вопроса о трофеях, О. Уайт пишет: «Победа подразумевала право на трофеи. Победители отбирали у врага всё, что им нравилось: выпивку, сигары, фотоаппараты, бинокли, пистолеты, охотничьи ружья, декоративные мечи и кинжалы, серебряные украшения, посуду, меха. Этот вид грабежа назывался „освобождением“ или „взятием сувениров“. Военная полиция не обращала на это внимания до той поры, пока хищные освободители (обычно солдаты вспомогательных частей и транспортники) не начали красть дорогие машины, антикварную мебель, радиоприёмники, инструменты и другое промышленное оборудование и придумывать хитрые методы контрабандной доставки краденого на побережье с тем, чтобы потом переправить это в Англию. Только после окончания боёв, когда грабёж превратился в организованный криминальный рэкет, военное командование вмешалось и установило закон и порядок. До того солдаты брали, что хотели, и немцам при этом приходилось несладко».

Бруз, В. В. Секретарь по внутренним делам США Гарольд Икес: «Я не удивлен действиями России... Я думаю, что Россия права...» / В. В. Бруз. – Текст : непосредственный // Военно-исторический журнал. – 2016. – № 11. –
С. 36–41. – Библиогр. в примеч.: с. 41.
Заключительная встреча глав союзных держав в годы Второй мировой войны, Потсдамская (Берлинская) конференция состоялась 17 июля — 2 августа 1945 года. Главой советской делегации был И. В. Сталин, американскую возглавлял президент Г. Трумэн, английскую — премьер-министр Великобритании У. Черчилль, которого затем, после победы лейбористов на парламентских выборах, сменил К. Эттли. В конференции так же приняли участие министры иностранных дел: от СССР — В. М. Молотов, от США — Дж. Бирнс, от Великобритании — А. Иден и Э. Бевин.

Центральное место в обсуждениях занимали вопросы установления прочного и длительного мира в Европе, гарантами которого должны были стать главы большой тройки. Переговоры в Потсдаме продемонстрировали, что все чаще между союзниками стали проявляться разногласия, которые все сложнее было урегулировать. Более того, уже на Берлинской конференции возник новый фактор, влияющий на мировую безопасность — ядерное оружие, об успешных испытаниях которого Трумэн сообщил Сталину в разговоре 24 июля.

Сорокин, А. «Он, Трумэн, хочет быть другом генералиссимуса Сталина...» :
о чем «Большая тройка» договаривалась в Потсдаме / Андрей Сорокин. – Текст : непосредственный // Родина. – 2015. – № 7. – С. 124–128 : фот.
В Кремле прекрасно понимали, что военное поражение Германии требует скорейшего международно-правового закрепления. Дипломатическое подведение итогов войны в Европе было задачей архиважной — Сталин хорошо помнил, как за 67 лет до Потсдама, в 1878 году, усилиями тогдашнего «мирового сообщества» на Берлинском конгрессе были фактически дезавуированы плоды блестящей победы русского оружия в войне с Турцией.

Использовать по максимуму свидание «Большой тройки» пытался и Черчилль, у которого на носу были парламентские выборы с высокой вероятностью поражения на них. Тем более что его отчаянный порыв вернуть Британской империи могущество — авантюрная операция «Немыслимое», предполагавшая уже в 20-х числах мая 1945 года использовать поверженную нацистскую армию в боевых действиях против СССР — рассыпался на стадии замысла. Это никак не входило в планы американцев, ближайшей целью которых было масштабное привлечение Красной Армии к скорейшему выводу из войны Японии. Британский лев на переговорах выглядел странновато — прямо по ходу конференции, 28 июля, Черчилля за столом переговоров заменил триумфатор выборов 62-летний лидер лейбористов Клемент Эттли. Закат эпохи сэра Уинстона символизировал и куда более масштабную проблему — очевидное всем снижение геополитического авторитета Лондона, которое очень скоро обернется развалом британской колониальной империи, в которой прежде никогда не заходило солнце.

Ну, а Москва и Вашингтон решили в потсдамском дворце Цецилиенхоф свои главные задачи. Новый президент США 61-летний Гарри Трумэн, сменивший умершего 12 апреля Франклина Рузвельта, получил гарантии вступления Советского Союза в войну с Японией, что и произошло в реальности уже 9 августа. Для советской стороны были чрезвычайно важны решения о демилитаризации и денацификации Германии, уничтожении немецких монополий, о репарациях, о западной границе Польши, о передаче Кенигсберга и прилегающего к нему района.
Таковы главные геополитические итоги встречи в городке под Берлином. Отныне на десятилетия в мировой дипломатии закрепится понятие ялтинско-потсдамской системы международной безопасности, которая была очень важна и в непростых реалиях «холодной войны».

Девятов, С. Секретный «терминал» для Большой тройки : малоизвестные подробности подготовки и проведения Потсдамской конференции (17 июля –
2 августа 1945 года) / Сергей Девятов. – Текст : непосредственный //
Родина. – 2020. – № 7. – С. 10–15 : ил. – Библиогр.: с. 15.
В дипломатической истории Второй мировой войны Берлинская (Потсдамская) конференция руководителей трех союзных держав — СССР, США и Великобритании, состоявшаяся 17 июля — 2 августа 1945 г., занимает особое место. Если предшествующие ей межсоюзнические встречи «большой тройки» в Тегеране и Ялте проходили во время войны с Германией, и потому на них много внимания уделялось путям приближения победы над общим врагом, то конференция в Потсдаме, получившая кодовое название «Терминал», была встречей победителей над нацистской Германией и ее союзниками. Лидеры антигитлеровской коалиции — И. В. Сталин, Г. Трумэн, У. Черчилль и сменивший британского премьер-министра в ходе конференции К. Эттли собрались вместе в столице поверженного Третьего рейха, чтобы заложить основы послевоенного мира.

<…>

Потсдамскую конференцию можно назвать конференцией «с двойным дном». За день до ее официального открытия 16 июля на базе американских ВВС в Аламогордо (штат Нью-Мексико) произошло первое успешное испытание ядерного устройства, специально приуроченное к началу конференции. Куратор проекта со стороны спецслужб генерал Л. Гровз готов был пренебречь крайне неблагоприятными погодными условиями, чтобы поспеть к сроку. 12 июля, как отмечает Р. Роудз, «беспокоясь о Потсдаме, он окончательно назначает дату испытания на утро 16 июля» на пике июльских гроз. Поздно вечером в тот же день по каналам военного ведомства в Потсдам пришла на имя Стимсона краткая шифровка: «Состоялось сегодня утром. Диагноз пока не полный, но результаты удовлетворительные и уже выше ожиданий». Мощность ядерного взрыва составила почти 19 килотонн в тротиловом эквиваленте, что в 4 раза превышало прогноз. Найденные на расстоянии 800 ярдов от эпицентра взрыва тела диких кроликов полуиспарились.

<…>

Разногласия, и серьезные, которые едва не привели к срыву конференции, обнаружились, когда перешли к обсуждению положения в освобожденных государствах. Тон задал президент Трумэн. Настроенный госдепартаментом на жёсткое противостояние, он потребовал «немедленной реорганизации теперешних правительств Румынии и Болгарии» в качестве условия установления с ними дипломатических отношений и последующего заключения мирных договоров. При этом Трумэн считал возможным проявить особое расположение к Италии и предложить оказать ей поддержку в вопросе ее вступления в только что созданную Организацию Объединенных Наций. Вероятно, американская делегация исходила из того, что если по требованию США и Англии удалось преобразовать польское правительство, то почему такое было невозможно с другими странами-сателлитами.

<…>

Между тем борьба по вопросу об освобожденной Европе продолжалась с неослабевающей силой. Дипломатический торг подошел к опасной черте. Поэтому советская сторона для достижения компромисса предложила перейти к политике облегчения положения бывших союзников Германии всех вместе и начать с восстановления дипломатических отношений с ними, имея в виду страны Восточной Европы, так как с Италией к этому времени США и СССР такие отношения уже установили. «Могут возразить, что там нет свободно избранных правительств, — говорил Сталин. — Но нет такого правительства и в Италии. Однако дипломатические отношения с Италией восстановлены. Нет таких правительств во Франции в Бельгии. Однако ни у кого нет сомнений по вопросу дипломатических отношений с этими странами».

В конечном счете участникам удалось найти «резиновую» дипломатическую формулу, которая при всей ее расплывчатости всё-таки не допускала откровенной дискриминации указанных стран. В протоколе конференции было записано, что правительства трех держав «каждое в отдельности согласны изучить в ближайшее время в свете условий, которые будут тогда существовать, вопрос об установлении в возможной степени дипломатических отношений с Финляндией, Румынией, Болгарией и Венгрией до заключения мирных договоров с этими странами». Разработкой этих договоров предстояло заняться созданному решением конференции Совету министров иностранных дел (СМИД) пяти держав — СССР, США, Великобритании, Франции и Китая. Непредвзятому наблюдателю уже тогда стало ясно, что предстоит затяжная дипломатическая борьба. Каждая сторона защищала своих клиентов, что ясно говорило о появлении первых признаков будущего раскола Европы.

девятов

17 июля советские граждане благодаря газетам и радио узнали о том, что во дворце Цецилиенхоф в пригороде Берлина Потсдаме открылась конференция руководителей трех держав — СССР, США и Великобритании.

Это был последний подобный саммит. На нем союзники (совсем скоро они станут противниками) договорились об устройстве послевоенного мира. В Потсдаме решили: Красная армия примет участие в войне с Японией и сделает все, чтобы принудить Токио к капитуляции.

Обстановка на конференции была довольно напряженной. Америка уже пыталась угрожать России: Трумэн намекнул Сталину, что Соединенные Штаты располагают бомбой «исключительной силы». Советский руководитель сделал вид, что пропустил эти слова мимо ушей, хотя суть угрозы он понял, ведь еще до саммита американский президент встречался с Молотовым и произнес символическую фразу: «Америка больше не будет ездить по улице с односторонним движением», — и это означало, что новый глава Белого дома намеревался круто поменять курс своего предшественника, направленный на сближение с Советским Союзом.

В августе в Москве побывал бывший командующий англо-американскими войсками генерал Дуайт Эйзенхауэр. Впоследствии он писал: «За те немногие дни, что мы провели в Москве, мы побывали на футбольном матче, где присутствовало 80 тыс. заядлых болельщиков; осмотрели Московский метрополитен, которым русские очень гордятся, и посетили художественную галерею. Мы провели полдня на авиационном заводе, выпускающем штурмовики, и целый день — в совхозе и колхозе. Повсюду мы видели свидетельства простой и искренней преданности Родине — патриотизм, который обычно выражался словами: «Это все для матери-Родины».

Бурт, В. Москва сорок пятого года / Валерий Бурт. – Текст :
непосредственный // Свой. – 2020. – № 9. – С. 9–13 : ил.

Составитель: О.Н. Сунцова

Веб-дизайн и верстка: И.В. Царегородцева

Ответственный за выпуск: Н.Е. Колова

Омск, 2024

Besucherzahler
счетчик посещений